П В С Ч П С В
 
 
 
 
 
 
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
 

 

Издается

с 1 января

1981 года,

Выходит

3 раза

в неделю

Правда севера

рейтинг

Главная

Через льды на Ямал, или Как утопить машину в ледокольном следе

Немного покрутившись между трещинами и небольшими торосами, мы перешли на западное побережье Тазовской губы и приехали на факторию, где нас приютили и приняли как родных. От фактории до посёлка Ямбург по прямой немногим более ста километров. И мы, объезжая овраги и заметённые низины и из-за этого накрутив лишнего по северной оконечности Тазовского полуострова, зацепились за какой-то еле видимый и очень старый след то ли вездехода, то ли грузовика, который вёл нас ровно в сторону Ямбурга. И даже повстречали на этой дороге попутный «Урал».

А потом был Ямбург. Вахтовый посёлок, в котором работает около шести тысяч человек.
Конечно же, нельзя было пропустить посещение такого заведения, как банно-прачечный цех - современный комплекс с бассейном, парилкой, музыкой, кожаными диванами и прочими прелестями.
Но каким бы гостеприимным ни был Ямбург, нужно было ехать дальше. Через льды Обской губы на другую её сторону - на полуостров Ямал. Правда, нам все говорили, чтобы мы даже не пытались этого делать, потому что буквально за несколько дней до нас здесь была какая-то большая московская экспедиция на «Лендроверах» с каким-то известным автопутешественником во главе, и что даже они не смогли переехать Обскую губу, развернулись и уехали по асфальту назад, потому что зимник перемело. А уж нам-то, да ещё и в одну машину, и подавно нечего туда соваться. Так что нам пришлось клятвенно пообещать, что раз зимник перемело, то мы тогда по нему и не поедем.
И мы поехали сначала традиционно по снегоходке, а потом, когда она начала нас уводить сильно влево, свернули с неё и поехали опять по азимуту.
Разок упёрлись в живую трещину, которая местами достигала трёх метров ширины. Пришлось двигаться вдоль неё, за неимением других вариантов. Нашли место, где её переезжал «Трэкол» вплавь, но сами его подвиг повторить не решились и, прокатившись немного ещё вдоль трещины, нашли более-менее узкое место и аккуратно её перешли. А где-то посередине губы увидели и заметённый зимник. Я бы не сказал, что он прям был заметён - обычный «Ураловский» след по достаточно твёрдому насту, только и всего. Но раз мы пообещали на него не соваться, то просто пересекли его практически под прямым углом и поехали своей дорогой.
Пока ехали по губе, то несколько раз видели вдали чёрные точки, которые достаточно быстро растворялись на горизонте при нашем появлении. Сначала не могли понять, что происходит, и почему наше появление срывает с места людей. Потом стало понятно, когда подъехали к одному из тех мест, где только что были люди.
Потом едем и видим, стоят два снегохода, и несколько человек абсолютно спокойно проверяют сетку. Нам интересно ведь. Подъезжаем. И вдруг, когда до них оставалось метров пятьдесят, не больше, они как подпрыгнут на месте при виде нас и как рванут в разные стороны. Кто бегом, кто на снегоход запрыгнул. Оказалось, что мы подъезжали к ним, во-первых, под прикрытием яркого заходящего солнца, а во-вторых, не со стороны посёлка Мыс Каменный, где у них стоял на подстраховке их компаньон с рацией. Они нас не видели вообще, и мы внезапно оказались в эпицентре событий - ловле муксуна сетями. А это ценная рыба, на вылов которой наложен запрет. И борьба с этим промыслом идёт нешуточная. Вплоть до привлечения авиации. Сопровождается всё это уголовными делами, исправительными работами и многотысячными штрафами.
Если честно, то и мы испугались не на шутку. Кто его знает, ведь можно и пулю в лоб получить. Места-то дикие. Но рыбаки быстро поняли, что мы тут случайные и абсолютно незаинтересованные люди, и вернулись к своим сетям.
И рассказали нам рыбаки, как они живут здесь, как рыбу ловят. И что популяция муксуна очень резко сократилась в последние годы. И что не они в этом виноваты, а целый ряд факторов. Раньше вода в Обской губе была пресной, а сейчас в ней начала попадаться сёмга из Баренцева моря. А это говорит о том, что уровень солёности воды в губе повысился, отсюда и сокращение количества пресноводных видов рыбы. По словам рыбаков, причин такой ситуации несколько. Говорят, что изменил течение Гольфстрим, и теперь с приливами стало нагонять больше солёной воды в губу. Усугубил эту ситуацию промытый гидронамывами канал для прохода ледоколов в Сабетту и к Новопортовскому месторождению. Ну и плюс ко всему этому танкеры, которые грузятся в Обской губе нефтью и сжиженным газом, перед загрузкой сливают балластную воду, которая, конечно же, солёная.
Ну а мы, ещё немного проехав, увидели вдали то, куда собственно и держали путь весь последний день по льду губы - морской нефтеналивной терминал «Ворота Арктики».
В 2016 году было запущено Новопортовское месторождение - самое северное нефтяное месторождение России. Из-за сильного мелководья возле берега и для удобства загрузки танкеров прямо посреди губы и было построено это сооружение. Максимальная мощность терминала по перевалке сырья составляет более 20 тыс. тонн нефти в сутки. То есть танкер «Штурман Альбанов», который был построен специально под этот терминал, грузится примерно двое суток, так как может взять на борт более 40 тыс. тонн нефти. Интересно, что как раз перед самым нашим приездом на «Альбанов» была загружена юбилейная миллионная партия сырой нефти. 
Подъехали мы к терминалу практически вплотную. Очевидно было, что там всё в камерах видеонаблюдения, и что нас видели на берегу. И мы всё боялись, что не отметились в погранслужбе посёлка Мыс Каменный, подъехав сюда без спросу. А ведь охраняться эта штуковина должна очень серьёзно. И тут буквально через десять минут звонок мне на телефон:
- Здравствуйте. Александр Валерьевич?
- Да-а…
- Вас беспокоит Арктическое управление пограничной службы России.
По лицу потёк холодный пот, а руки стали влажными. Неужели так быстро работают?! Десять минут, и всё пробили. И номер машины, и телефон…
- Слушаю вас, - промямлил я дрожащим голосом.
- Ваши пропуска готовы. Можете забирать по адресу: Мурманск, улица…
Дальше я уже не слышал, чего мне там говорили… Ёшкин кот! Это же надо было так совпасть! Эта тётенька специально подбирала момент, когда позвонить?!
После такого внезапного получения порции адреналина мы, выдохнув и расслабившись, ещё долго ездили туда-сюда, любуясь танкерами и терминалом в лучах заходящего солнца. Эх, знали бы мы тогда, что солнышка больше в этой поездке не увидим, и что уже завтра при первом же нашем приближении к полуострову Ямал нас накроет белой мглою и метелями на долгие две недели.
Справа от танкера «Штурман Альбанов» видно многофункциональное аварийно-спасательное судно «Балтика». Очень необычное судно, потому что имеет асиметричный корпус - один борт прямой, а другой выпуклый. «Балтика» может двигаться и колоть лёд до метра толщиной не только передом или задом, но и боком. Тем самым может делать канал до 50-ти метров шириной. Для справки: самый большой в мире ледокол «50 лет Победы» делает канал всего 30 метров, а ширина танкеров доходит до 45-ти метров.
Пришлось щупать ледобуром лёд, потому что при попытке приблизиться к берегу оказалось, что мы отрезаны от него достаточно свежими разводьями метров по 20 шириной и толщиной льда не более 25-30 сантиметров. Похоже, что из-за постоянного движения ледоколов ледовые поля откалываются и смещаются. И только благодаря крепкому морозу нам удалось эти разломы переехать по достаточно тонкому льду.
А под самым берегом шла огромная прибрежная трещина, которая при первом приближении выглядела как трёхметровый неприступный забор. Но всё это мы миновали без проблем, хотя поначалу казалось, что останемся жить на льду губы.
От посёлка Мыс Каменный идёт обслуживаемый зимник в сторону Салехарда и где-то должен соединиться с зимником, идущим из посёлка Сеяха. Но это получается очень большой крюк. Поэтому мы, миновав разводья и трещины, приблизились к берегу и решили попробовать не выезжать на берег и не ехать по скучным зимникам, а попробовать пройти в посёлок Сеяха прямо по льду, тем более там же вдоль берега куда-то шёл хоть и одинокий, но относительно свежий след «Трэкола».
На улице уже стемнело, и мы какое-то время двигались в полной темноте при свете фар. И вдруг увидели светящееся окно в стоящем на берегу балке. По простоте своей душевной мы повернули «на огонёк». Но свет тут же потух, а из балка выбежал человек, прыгнул на снегоход и без света и в полной темноте помчался ко второму балку с таким же светящимся окном. Там тоже свет сразу потух, а вокруг замелькали какие-то тени. Все события развивались очень стремительно и неожиданно для нас. У меня от происходящего ёкнуло сердце и по телу пробежали мурашки. Вдруг стало понятно, что нам здесь не просто не рады, а, чего хуже, готовы с нами ещё и расправиться. И теперь уже пришло наше время улепётывать подобру-поздорову. И гнали мы потом полночи, наверное. День выдался ярким на события, и поэтому о какой-то остановке на сон очень долго никто даже не думал.
На следующий день мы приехали в посёлок Сеяха (местные произносят как СейхА, с ударением на «А»). Это самый северный населённый пункт на полуострове Ямал. В своё время был центром развития и изучения полуострова. Сейчас это, несмотря на расположение и отдалённость от ближайших дорог и городов, достаточно благоустроенный и приятный посёлок. Ряды новых домов, современные школа-интернат и районная больница, строятся ещё несколько жилых многоквартирных домов.
К сожалению, как только мы ступили на полуостров, погода сразу испортилась. Началась метель и бесконечная облачность. Так продолжалось все десять дней, что мы провели на Ямале. Поэтому двигаться дальше по льду вдоль побережья уже стало тяжело из-за отсутствия видимости. Да ещё нас напугали, что тот «Трэкол», след которого мы видели, где-то прямо перед Сеяхой провалился в наледь, что-то там себе оторвал, и его потом доставали два дня. И что дальше мы точно не проедем, и посоветовали ехать по зимнику. А ещё с Сеяхи и далее везде нас начали предупреждать, что завтра обещают сильную пургу, и чтобы мы оставались её пережидать именно здесь. Сначала нам это сказали в Сеяхе, потом в посёлке сейсмопартии, в Сабетте, на фактории в Тамбее. И только по прошествии километров, наверное, пятисот после первого предупреждения нас наконец-то накрыло по настоящему.
В какой-то момент мы совсем перестали понимать, где верх, где низ. Но как бы там ни было, шли мы хоть и абсолютно вслепую, но по обслуживаемому зимнику, поэтому расстояние до нужной нам буровой хоть и очень медленно, но неумолимо сокращалось. И уже глубокой ночью мы упёрлись в большой сугроб, из которого торчала выхлопная труба какого-то трактора.
Утро нас встретило полностью заметёнными вагончиками и такой же засыпанной снегом техникой. Народ откапывал друг другу двери, чтобы выбраться на улицу, а чтобы попасть в столовую, пришлось поработать сначала бульдозеру, а потом коллективно лопатами.
Нас приютили и поставили на довольствие в столовую и баню. И мы ближайшие сутки только и делали, что переползали по сугробам, укрываясь от порывов ветра, то в столовку, то в баньку, то в гости. Дмитрий Жук, спасибо тебе! Если бы не твоё гостеприимство, то сидели бы мы всё это время где-нибудь в тундре да выглядывали бы из окон, как куропатки из своих снежных «чумов».
Дождавшись, когда ветер немного стих и появилась хоть какая-то видимость, мы выдвинулись дальше на север в полную целину. Потому что зимники закончились, и буровая эта была последним и самым северным очагом цивилизации на полуострове.
Каким бы плоским на картах ни был полуостров Ямал, он вдоль и поперёк изрезан оврагами и каньонами, особенно северная его часть. Постоянно приходилось плутать в поисках прохода, выбирать траекторию, ходить пешком на разведку. И всё это при пасмурной погоде и в сплошном «молоке». И если траву на выдутых склонах ещё было как-то видно, то снежные обрывы и карнизы не были видны вообще никак. Вплоть до того, что даже ходьба пешком напоминала ходьбу с завязанными глазами - абсолютно не видя рельефа, то проваливаешься куда-то вниз, то наоборот, запинаешься о выступы, хотя на улице день.
Добравшись до северной оконечности полуострова, мы вышли на лёд пролива Малыгина и поняли, что поля торошений мы видим, только когда вплотную в них упираемся, поэтому о каких-то поисках прохода между ними не было и речи. Рубились так, напропалую. И только когда совсем забуривались в большие завалы льда, разворачивались и пытались искать проезд в другом месте. Правда, все эти поиски ограничивались тем, что мы просто хлопали глазами, бессмысленно таращась в белую мглу. А выходить на улицу и тем более отходить от машины на разведку не сильно-то хотелось, потому что на буровой, где мы пурговали, нам рассказали, что здесь уже повсюду бродят белые медведи, и что у них уже два смертельных случая. И для закрепления в наших головах всех этих ужасов показали фотографии обеих мишкиных трапез на своих мобильных телефонах.
По острову тоже решили идти кратчайшим путём (всё равно ничего не видим вокруг), да и весь остров - это ровный белый стол, где вообще не за что зацепиться глазу. Разве что ровно посередине наткнулись на избушку, которая выплыла на нас, как ёжик из тумана.
Не доезжая до полярной станции около четырёх километров, мы со всего ходу вляпались в наледь. Прямо вот на хорошей скорости машина вдруг вниз вся и ухнула. Посидели, помолчали. Всё было понятно и без слов - вода. Из-за снега обе двери не открывались, и кому-то пришлось вылезать через заднюю дверь.
Один вылез, потом другого откопал. Ну и взялись оба за лопаты. Пятнадцать минут, и машина на твёрдом, только успевай лопатой махать. Правда, копали мы очень быстро ещё и оттого, что как только поворачивались лицом к машине, а к темноте спиной, то сразу казалось, что нас окружают голодные белые медведи.
Самое смешное - это сам момент нашего приезда на полярную метеостанцию. Чем ближе мы к ней подъезжали, тем больше снега было на острове, и тем рыхлее он был. При нашем появлении в километре-двух от домиков, нас вышли встречать полярники. Потом ушли. Через полчаса опять вышли. Опять ушли. А я всё топтал и топтал этот рыхлый снег почти на месте. Потом уже мы решили, чтобы штурман выходил и шёл туда пешком, всё-таки люди то и дело выходят и подолгу ждут нас на улице. А я уж как-нибудь доеду через недельку. 
А потом и здесь разыгралась метель, да такая, что в итоге в ожидании хоть какой-то погоды на полярной метеостанции на острове Белый мы прожили два дня.
Очень дружный и дружелюбный персонал станции. Надежда, Иван, Олег и Николка, спасибо вам! Эти суровые люди живут здесь постоянно, уезжая только в отпуск на пару месяцев, и выполняют свою работу круглые сутки. Два дня на острове пролетели, как один миг. Мы не могли наболтаться друг с другом. Столько всего интересного узнали о жизни в этом уголке Арктики, о том, как здесь убирают металлолом, накопившийся за почти сто лет освоения острова. Ведь сюда уже на протяжении нескольких лет на летний период приезжают молодёжные отряды. Причём отряды составляют экологи-добровольцы не только из России, но и Германии, Китая и других стран. И сюда же для этого была привезена специальная техника, которая на момент нашего приезда стояла заметённой недалеко от метеостанции.
Что интересно, летом уборка ведётся исключительно вручную, чтобы не повредить и так скудную растительность. А технику расконсервируют в конце зимы и работают на ней, только пока лежит снег.
В обратный путь было решено двигаться вдоль побережья. Этот путь хоть и гораздо длиннее, но возвращаться несколько сотен километров своим следом по белой пустоте, где нет вообще ничего, кроме снега, совсем не хотелось. Всё-таки не за этим мы сюда ехали. Ведь берег - это всегда какие-то следы былой жизни, обрывы какие-никакие, и гораздо больше шансов встретиться с белым медведем. Правда, первые же километры по льду дали нам понять, что надо быть аккуратнее, так как водичка под снегом хоть и в малом количестве, но присутствовала.
Но, несмотря на это, в поисках белых медведей мы попробовали проехать вдоль берега ещё и на север от метеостанции. И даже дошли до мыса Рагозина, являющегося северо-западной оконечностью острова Белый. Но море в районе мыса было настолько забито торосами, что мы, недолго думая, развернулись назад и вдоль берега достигли самой западной оконечности острова, где находится, пожалуй, одно из самых старых строений на острове - полуразрушенная бревенчатая изба. Осмотрели её и двинули дальше.
Точнее, мы решились полезть в ту часть полуострова Ямал, где раньше никто не ездил на легковых машинах, и было непонятно, можно ли там вообще проехать. Да-да. Ведь нам говорили, что в районе мыса Послово очень крутой берег и нестабильная ледовая обстановка. Что торосы там с девятиэтажный дом. И что в районе острова Халэвнго постоянные приливы, и его часто полностью заливает водой. Но зато нам и говорили, что этот угол - самое медвежье место на Ямале.
Тем более мы, добравшись от посёлка Ямбург до острова Белый всего за четыре дня, имели небольшой запас по времени. И это при том, что в эту поездку мы почему-то вообще никуда не спешили - заезжали и заходили в гости во все места, где видели людей - в чумы, фактории, не говоря уже о посёлках и сейсмологических партиях. Могли спокойно по дороге заехать на какую-нибудь буровую и несколько часов прождать открытие столовой, весело общаясь с работниками и начальством. Да что говорить, если за всю поездку мы ни разу не встали по будильнику и спали столько, сколько спится.
Учитывая всё это, мы просто не могли не поехать туда, куда нам категорически не советовали соваться. И мы тронулись в путь…
Александр Еликов
(Продолжение следует)

Облако тэгов