П В С Ч П С В
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 

 

Издается

с 1 января

1981 года,

Выходит

3 раза

в неделю

Правда севера

рейтинг

Главная

Сан Саныч ничего не сообщает

В среду был день России. Серьёзный повод поговорить о Родине. То есть о всех нас с вами.Когда говорю о чём-то большом и действительно важном, не закладываю в свои тексты особо глубинный смысл. Главная мысль всегда на поверхности. Всё очень просто.…Просто хорошо помню, как тридцать лет тому назад у старшеклассников был трогательный обычай: в секретную капсулу складывать записочки с пожеланиями самим себе. С наказами - кем ты должен стать через пять, десять, пятнадцать лет.

Через десятилетия на вечерах встречи выпускников эти капсулы вскрывали. Читали, вспоминали. Улыбались или грустили.
Мечты у молодёжи тех лет были разными. Работа, семья, карьера или… уехать из страны в другую жизнь.
На моей памяти уехали двое. Оля Зайцева и Сан Саныч Штроссмайер. Уехали они оба в разное время, но в одну страну - в Германию. При том, что Сан Саныч был этническим немцем, а Оля была школьной красавицей, фигуристой милашкой с кошачьим личиком, и на неё положил глаз приезжий бюргер.
Оля уехала почти сразу после выпускного. В восемнадцать лет решения поменять всё и сразу принимаются ведь моментально. Сан Саныч готовился к отъезду основательно, он был ни много ни мало председателем сельского совета большого райцентра. И всё же уехал. Как сам объяснил, из-за детей. У него подрастали два сына, на дворе стояли девяностые, полыхала первая чеченская, и мальчишкам приближался срок призыва.
Им завидовали, конечно. И Оле, и Сан Санычу. Из дальнего далёка до нас долетали отрывистые вести о том, что Оля на положении домохозяйки, её обеспечивает муж. А Сан Саныч устроился на работу трактористом. Но трактор, поясняли всё знающие бабульки во дворе, такой особенный, весь электронный. В нём и делать ничего не надо, кнопку нажал, он сам работает…
Тридцать лет прошло как-то незаметно. Время всегда летит быстро, если не ваньку валяешь, а пытаешься с толком сделать какое-то дело. Защитить диплом, отслужить в армии, забрать из роддома первенца, найти нужные слова для своей колонки. Дел много!
И вот мы жили здесь, в промозглые девяностые, потом в сытые нулевые, потом вот сейчас. А наши эмигранты жили там, на чужбине, ставшей им, наверное, второй родиной.
Не мне судить, кому лучше. У них там всё своё, у нас тут тоже всё по-своему. Частенько узнаём про проворовавшихся губернаторов и продажных генералов, про драки, пожары, наводнения, крушения самолётов и асфальт, положенный в снег.
Это у нас. У них, если верить новостям, буянят мигранты и растёт социальная напряжённость. И ото всего этого никак не скажешь, что вот у нас плохо, у них хорошо, или наоборот - у нас замечательно, а у них там полный кирдык. Везде всего хватает.
Только вот когда в своём доме беда, так она своя беда. С нею и справиться как-то легче. Была бы возможность, поговорили бы про это и с Олей, и с Сан Санычем, хотя он известный спорщик.
Ему можно было б рассказать, что сейчас, спустя тридцать лет после выпускного, у России совсем другая армия, куда не страшно отпускать сыновей. Что в райцентре нашем везде асфальт и газ, на центральной улице светофоры. С работой в селе не шибко чтобы очень, но выкручиваются мужики. Ездят на вахту. Строек много по стране. От Арктики до Дальнего Востока.
Знаю, мы бы с Сан Санычем долго спорили. Про Северный поток - 2 и Украину, про Меркель и Путина, про их футбол и наш футбол, особенно в разрезе последнего чемпионата мира. Да много ещё про что! И никто бы никому ничего не доказал, и разошлись бы, оставшись каждый при своём, но не разругались бы, это точно.
Только вот Сан Саныч что-то давно ничего не сообщает. Даже когда, как ветер в окно, в размеренную провинциальную жизнь ворвался Интернет, его странички там не отыскалось.
А вот фрау Ольгу одноклассники в Сети нашли. У неё по-прежнему муж, дом, двое детей. Редкие сообщения в новостной ленте. Ещё более редкие фотографии. На них ничего такого особенного. Раздобревшая женщина средних лет, с тёмными полукружьями под глазами, приобнимает двух сухощавых подростков. Все почему-то в чёрных кожаных куртках. На заднем плане заурядный, без изысков, домик.
И в кругу дворовых бабушек, среди которых есть уже и наши мамы, ходят стойкие слухи про то, что бюргер-то Ольгин того… крут, скуп. Приходит с работы - проверяет счётчики, чтобы жена без него лишней воды дома не пролила. На ужин две сосиски. И всё. А когда помер Ольгин отец, так он ведь на похороны в Россию не отпустил. Дорого, посчитал. Накладно!
Вот тут, наверное, бабулечки хватают лишку. Как это можно, чтобы европейский мужчина супругу не отпустил, да ещё по такой причине. Они ведь в Европе все толерантные.
Хотя… На кладбище её и правда не было. Ни на девятый день, ни на сороковой, ни на полгода.
Александр Белов

Облако тэгов